i Арт-группа "Квадрат"
Провинциальный минор

Провинциальный минор

Леонид Диденко

Ноябрь 18, 2012 

При всех радостях прошедшей «Джазовой провинции» поводов для огорчения она тоже дала немало. Во многих знаниях, давно известно, приятного мало. Чем лучше становится фестиваль, чем более именитых и творчески богатых участников на него приглашают, тем выше поднимается планка и более отчетливо видна пропасть между фестивальными праздниками и нашими культурными буднями. Но знать о существовании высокой планки полезно, пусть и печально. Хотя бы чтоб знать, к чему стремиться.

Во-первых, довелось услышать вживе и сравнить саксофонистов Игоря Бутмана и Эрни Уоттса. При том, что Бутман в России – недосягаемая звезда и сакс-икона (похоже, заслуженно), а Уоттс, хоть и двукратный грэмминосец, но все-таки на американской сцене один из довольно многих. «В любой луже есть гад, меж иными гадами геройский». И наша лужа, надо признать, очень мелкая. Там, где Игорь Михайлович пропотеет насквозь (бывшие на концерте поймут, о чем я), Эрни пройдет гуляющей походкой, с задумчивым выражением лица. Потому что он играет песни Бога, а не «Самару-городок».

«А что вы хотите? – сказал один осведомленный человек в кулуарах фестиваля, – мы живем, как еще один живой классик спел, в неритмичной стране. Вот, вам разрекламировали Майю Азусену, «культурного посла Нью-Йорка». Но ведь понятно, что по-настоящему сильный музыкант в Бирму, Бангладеш и в Черноземье за бюджетный счет не поедет, ему и так есть где выступать. Нет, Азусена хорошо поет, не отнимаешь – но в США в каждом колледже (не музыкальном) таких не одна. В Штатах нет, как в России, уроков пения – там есть уроки музыки, поэтому и нет детских музыкальных школ – играть и петь можно научиться просто в общеобразовательной школе. Там у всякой приличной школы есть детский симфонический оркестр, не говоря уже о джаз-банде и рок-группе». А также, напомнил он, значительная часть американцев каждую неделю ходит в церкви – и там тоже поет.

Знаток добавил, правда, что российские студенты, поступающие в американские музыкальные коллежи, имеют серьезное преимущество: в отличие от местных сверстников, они учили сольфеджио. В этом году в знаменитом колледже Беркли в Бостоне (в котором учился тот же Бутман в эмиграции) примерно 35 русских студентов (кое с кем из них мы знакомы, например, с Алисой Апрелевой) – небывало много. Правда, японцев – больше пятисот.

Собственно, поэтому у нас и аудитория непопсовых концертов такая узкая. А сейчас, когда концертных событий стало довольно много, промоутеры просто рвут друг у друга немногочисленных слушателей, готовых платить за билеты. Потому что музыкой занимались, знают и любят ее в основном выходцы из интельских семей, которых отдавали в свое время в музыкальную школу, и отдельные простолюдины, тянущиеся к просвещению. Я знаком с двумя хорошими, по местным меркам, арт-менеджерами, один – выходец из глухого райцентра, другой вырос в спальном районе недалеко от Мехзавода, где работали его родителей. Так первый, попав в Воронеж, просто заставлял себя ходить в филармонию: по его справедливому убеждению, так было надо, чтобы вписаться в жизнь и культуру большого города. Потом втянулся. Второй много лет торговал пиратскими аудиокассетами и втянулся уже через них.

Очевидно, что человек склонен интересоваться тем, что он сам пробовал делать и знает «как оно». В футбол, например, по-любительски играли все, поэтому и аудитория у ногомяча в том же Воронеже на два порядка больше, чем у музыки, отличной от Стаса Михайлова. Можно ли завоевать новую аудиторию для неформата большим количеством афиш, радиороликов и телесюжетов – не знаю.

Почему не только местные, а вообще российские рокеры так слабы музыкально? А потому что в основном дворовые самоучки. В компанию которых редко-редко попадет студент музучилища, по дружбе или сердечной склонности. Нет, есть энтузиасты и фанатики, которые берут уроки и репетируют до расползания кожи, но и этих редко хватает надолго. Потому что особо незачем – провинциальная сцена уже есть, а вот мастера ей не очень нужны. По старинному правилу маркетинга, потребителя лучше не баловать.

А джазменов в провинции совсем мало – этому во дворе не научишься. По слухам из местной джазовой тусовки, даже Игорь Файнбойм не может собрать себе в Воронеже достойный состав. Сейчас, правда, в музучилище появилось отделение эстрады и джаза, как я понимаю, по сути, мастерская того же Файнбойма. Опять же, успехи трио Ярослава Борисова радуют, но о профессиональном статусе они пока только мечтают.

Возвращаясь к состоявшейся «Джазовой провинции». Ее президент, курский пианист Леонид Винцкевич в интервью возлагал надежды на новый президентский совет по культуре, т.е. на государственную поддержку. Ссылаясь на опыт североевропейских стран, например, Норвегии, где перед парламентскими выборами все участвующие в них партии заключили соглашение, что, кто бы не пришел к власти, ассигнования на культуру составят не менее 15 % расходов бюджета (в России, если я правильно помню, около двух). И, что для нас непривычно, победители выборов обещание выполнили. Тратят эти деньги, в частности, на продвижение своих музыкантов и художников в мире. В результате этих усилий скандинавские страны известны уже не только как родина троллей и викингов.

Так, трио Мортена Шанца приехало в Воронеже при поддержке датского министерства культуры или как оно у них называется. Правда, где бюджетные деньги, там и нарушения – Шанц нахально включил в состав группы свою жену Аомари, которая к музыке, очевидно, имеет очень мало отношения. А шведы из «Трио ИКС», как рассказали организаторы «Провинции», так и вовсе сидят на зарплате в филармонии города Упсала. И ездят по миру, пропагандируя скандинавских композиторов, менее известных, чем Григ и Сибелиус, и играя шведские народные мелодии в джазовой обработке. Похоже, на нечто подобное рассчитывает и Леонид Винцкевич, который привез на «Провинцию» фолковый коллектив «Ростань» из курской глубинки. Хотя народные певицы, ложечники и балаечники пока плохо вяжутся с джаз-авангардным квартетом Винцкевица-Тейлора.

Воронежцам в этом смысле повезло – наш относительно новый губернатор Алексей Гордеев любит оперу и зеленые насаждения (а мог бы, например, предпочитать им стриптиз и собачьи бои). Поэтому и бюджетные деньги на культурные новшества нашлись, и спонсоры, желая угодить властям, подтянулись, и чиновники зачастили в театры и даже на «Джазовую провинцию». Восстановленный из руин Зимний Театр, отремонтированная Филармония, обещанные переформатирование нового здания драмтеатра в современный концертный зал, строительство здания для Камерного театра и реконструкция бывшего Дома офицеров под культурные нужды – все это радует и вселяет надежды. Но культура, как и разруха, не столько в клозетах (кстати, в филармонии сейчас очень пристойные туалеты), а в головах. Будем думать.


Комментарии

Комментирование запрещено.