i Арт-группа "Квадрат"
Три-четыре звука

Три-четыре звука

Леонид Диденко

Июль 8, 2011 

На сцене Дома Архитектора встретились самый древний и один из самых молодых музыкальных инструментов – арфа и ханг. Музыканты из Венгрии Элизбар и Кристиан Амин Варконий сумели объединить очарование «про-кельтских» фолковых мелодий с изобретательностью музыкального постмодернизма.

Элизбар (Эдуард Сухарь) – уроженец Кишинева, а ныне житель Будапешта. Впрочем, как и все востребованные музыканты он живет в дороге. В Воронеж Элизбар попал проездом с одного фестиваля этнической музыки на следующий. Хотя к собственно «фолку» или даже «world music» его композиции отнести сложно. Разве что в качестве «далеких предков». По музыкальному образованию Элизбар – виолончелист, впоследствии получивший известность как мультиинструменталист, владеющий десятками инструментов (в их числе – бузуки, байран, различные флейты, перкуссии, мандолина, домра), а с некоторых пор как – «арфотерапевт». Около десяти лет назад он увлекся инструментом, который для простоты называют кельтской или ирландской арфой (хотя специалисты по предмету обязательно скажут, что «настоящая» кельтская арфа, «клэрсах» не совсем такая).

Кстати, Элизбар – не псевдоним в духе Толкиена, а вполне христианское имя (почитается святой мученик Элизбар). Хотя во всем остальном музыкант прямо таки стремится следовать стереотипу «ролевика». Даже всю группу он назвал на эльфийском языке, изобретенным Толкиеном: «Ann’Sannat». Вроде бы это переводится как «Сказки, отображенные в песнях». Его сайт оформлен как типичное место для эльфийских сборищ (фантазийные пейзажи, вычурные шрифты), соответствующий сценический образ – друида не от мира сего.

Музыку «Ann’Sannat» описывают как «микст джаза, блюза, фолка и неоклассики», проще говоря – никак не описывают. Команда уже была в Воронеже – в прошедшем марте. На этот раз Элизбар приехал с собратом по этническим фестивалям Кристианом Амином Варконием, играющем на ханге.

«Это какое-то странное существо… Его звуки пахнут, причем каждый на свой лад. В трех четырех звуках можно отобразить и запах лужайки, и пар, понимающийся над весенним озером, и запах утра, и может быть, запах всех утр мира», – несколько пафосно, но, очевидно, искренне, пишет Элизбар о своем инструменте. Арфа считается первым музыкальным инструментом, изобретенным человеком, во всяком случае – самым древним из найденных археологами. Как известно, подобный инструмент встречался у очень многих народов древности, а в Новое время его использовали в своих произведениях выдающиеся композиторы. Как правило, именно для того, чтобы подчеркнуть связь балета или симфонии с некой изначальной древностью, золотым веком или наоборот – создать фантастические картины (Бетховен, Вагнер, Лист, Чайковский, Римский-Корсаков). Элизбару в его авторских композициях легко удается и первое, и второе. Его произведения называются «Танец фей» или «Зимняя ночь» и отсылают скорее к шекспировской мистерии, а не к Толкиену:

«О, музыка, ты пища для любви!
Играйте же, любовь мою насытьте,
И пусть желанье, утолясь, умрет!
Вновь повторите тот напев щемящий, -
Он слух ласкал мне, точно трепет ветра,
Скользнувший над фиалками тайком,
Чтоб к нам вернуться, ароматом вея».

«Бывают дни, когда нечто хватает меня за шиворот и дает понять, что хочет самовыразиться, – рассказал музыкант, – тогда и появляются новые мелодии. А специально сесть за арфу с намерением что-нибудь сочинить – как правило, такие попытки ни к чему не приводят».

Ханг же был изобретен около десяти лет назад. Этот инструмент, похожий на летающую тарелку, состоит из двух металлический полушарий, на одном из которых расположен «тональный круг». «С 2005 года ханг является для меня проводником, который показывает мне путь. Медленно, но верно мои способности увеличиваются, когда я следую за волшебным звуком внутри меня. Ханг представляет собой для меня глубинное знание сердца, что нет ничего, кроме духа, что мы – и есть дух. Ритм, мелодия и движения рук во время игры на ханге рождаются во время импровизации. Игра со временем и интуицией. Эта импровизация не контролируется головой, её ведёт и управляет ею сердце, поэтому я называю её «музыкой биения сердца», – не менее пафосно объясняет выбор инструмента Кристиан Амин Варконий. Особенность этого металлического патиссона в том, что играть на нем можно множеством способов – кончиками пальцев, ладонями, локтями… Деликатные ударные Варкония поддерживают свободно льющуюся, «природную» мелодию арфы Элизбара. В ходе концерта вступали и другие инструменты – и элизбаровские этнические дудки, и какие-то загадочные электрические приспособления.

Первые пользователи кельтских арф, друиды, должны были уметь играть «песни печали», «песни гнева», «песни веселья» и «песни сна». Элизбару, наверное, удалось ввести в друидский канон новый жанр. Пожалуй, его можно было бы назвать «песней исцеления». Тем более, что музыкант активно продвигает «арфатерпию». Существует сложные, с виду научные объяснения, почему звуки арфы определенных тонов оказывают благотворное воздействия на организм и, вроде бы, способны лечить многие физические болезни. Понятия не имею, насколько это верно и какой практикой подтверждено, но на душевные травмы и ушибы, каких у любого современного горожанина немало, музыка Элизбара и Варкония действует самым исцеляющим образом.


Комментарии

Комментирование запрещено.