i Арт-группа "Квадрат"
Две смерти

Две смерти

Леонид Диденко

Июль 4, 2011 

«Если бы Воронежский театр оперы и балета сам ставил подобные постановки – в нем был бы аншлаг каждый вечер», – сообщил мне один из посетителей «Шедевров современной хореографии», расставшийся с чувствительной для семейного бюджета суммой, чтобы увидеть небывалое для Воронежа зрелище – современный европейский балет в исполнении труппы Московского академического музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Комплиментов и авторам постановок, и станиславцам можно наговорить много: умные, яркие спектакли, великолепные танцовщики, скупые, но выразительные декорации, отличное освещение. Другое дело, что к балету с прилагательным «современный» надо привыкнуть, а у воронежцев просто нет такой возможности.

«Шедевры современной хореографии» включали в себя три одноактных балета известных европейских хореографов. Но, похоже, «Затачивая до остроты» театр Станиславского включил в свой репертуар для демонстрации возможностей своих танцоров. Может, кто-то и видит в этой постановке художественный смысл – мне удалось разглядеть только акробатику. Артисты театра Станиславского, безусловно, справились с «безумными» (по собственному признанию хореографа) прыжками и поддержками. Кстати, знатоки танцевальной техники подтвердили: сочетание классических и современных приемов, которым там гордятся в МАМТ, действительно удалось. Но над всем спектаклем довлел северный темперамент постановщика – финна Йормо Эло, некогда известного европейского танцора. Как известно, финны (как прочие балтийские народы) при необходимости могут быть очень быстры (вспомним хоть Мику Хаккинена), но даже при этом сохраняют меланхоличный вид. Так что ничего, кроме восхищения физическим совершенством танцоров, я из его произведения не вынес. Да и то 35-минутная постановка показалось мне несколько затянутой.

Однако оказалось, что «Затачивая…» было только «разогревом». Вероятно, чтобы ценители традиционной хореографии повозмущались, успокоились и более дружелюбно воспринимали дальнейшее. Следующий балет «Por Vos Muero» испанца Начо Дуато под старинную музыку 15-16 веков оказался достоин всех восхищенных рецензий на него. В начале танцоры появляются на сцене в костюмах какого-то глиняного цвета и двигаются нарочито угловато (есть так можно выразиться, смешение балета и брейк-данса), словно роботы. При этом постоянно «промахиваются» мимо партнеров, как бы не видят и не находят их. Пожалуй, в этом можно увидеть протест против механистической современности, с ее выхолащиванием чувств и отношений, разрушением человечности – за последние полвека эта тема стала банальной, но дело не в теме, а в выражении.

Големов на сцене сменила пьеса из жизни средневековой Испании – стиль танца сменился, одежда артистов была стилизована под пышные платья и дублоны. Музыка мощная и, пожалуй, агрессивная – слушая ее понимаешь, почему эти люди победили в Реконкисте, прошли насквозь ливневые джунгли Нового Света и взяли Теночтитлан. Она разительно контрастирует с легкостью и изяществом движений танцоров. Дуато избегает демонстративно сложных приемов, хотя танцевальная техника очень сложна. Но, кажется, что балерины просто резвятся в свое удовольствие. Еще одна находка – стихи Герсиласио де ла Веге, рыцаря и поэта, прожившего свою недолгую, но полную событий жизнь в 16 веке. Тогда поэты-аристократы, знающие как управляться со шпагой и ведущие очень бурную жизнь (войны, географические открытия, мятежи и заговоры) почему-то любили писать трагичные сонеты – либо о неразделенной любви, либо о тоске по Родине. Позволю себе процитировать дона Герсиласио:

Моря и земли от родного края
отрезали меня, и милый дом
день ото дня все дальше, и кругом
чужие племена и речь чужая…

Я утолить печаль хотел не раз
и понял – исцеленье только в смерти,
но даже умереть мне не дано.

Стихи читались, понятно, на испанском, программки с переводом были не у всех зрителей, но даже те, кто не поняли «о чем» – почувствовали глубину и трагизм. А на сцене продолжалась жизнерадостное преставление: любовное свидание, женские посиделки, поединки молодых петушков… Неудивительно, что этот балет считается своеобразным гимном Испании и более двадцати лет не сходит со сцены Национального Балетного театра. В конце на сцене снова проявляются големы с подчеркнуто механическими движениями. Но в их толпу чайкой влетает балерина в платье – и они превращаются в людей, обретают жизнь. Наверное, нечто подобное произошло и со всеми зрителями «Por Vos Muero».

Завершал представление балет Иржи Киллиана, которого давно уже называют гением и одним из лучших мировых хореографов как прошлого, так и наступившего века. Само название постановки провокационно – «Маленькая смерть» (имеется ввиду оргазм). Костюмы телесного цвета на танцорах (из-за чего они кажутся обнаженными), много рискованных поз – казалось бы, все работает на скандальность. Кроме того, ригористу (и апологету политкорректности) покажутся слишком раскованными гомоэротические шуточки, которые хореограф разбросал по ткани балета. Например, когда два танцора кружат по сцене в кринолинах, глядя друг на друга с комически испуганным и растерянным («Кто я? Где я?»), но в то же время заинтересованным видом. Или две танцующие пары исполняют очень лиричный эпизод, а в конце один из танцоров делает поддержку не своей партнерше, а другому танцору, после чего «пугается» и «роняет» его. Напомню, премьера балета прошла более 20 лет назад, тогда театральная публика была, наверное, более консервативна.

Но на самом деле в балете Килиана «секса» нет. Прежде всего – из-за музыки Моцарта. Накануне я поспорил с коллегой: я полагал, что Моцарт недостаточно чувственный автор, чтобы раскрыть тему «Маленькой смерти», собеседник считает музыку австрийского композитора эталоном эротичности. После балета Килиана я думаю – мы оба были правы. Постановка была настолько же чувственна, насколько интеллигентна. Во вступлении «Маленькой смерти» танцоры-мужчины появляются на сцене со шпагами, которыми пользуются странным образом: гнут под разными углами, роняют, поднимают, бестолково машут. Лично я увидел в этом потрясающе сильную метафору. У каждого мальчика от рождения есть шпага. Не в смысле член (хотя и он тоже), а – предназначение, способности, собственное «дао». Но без девочки он, скорее всего, не поймет, зачем этот предмет нужен и как им пользоваться. И «девочки» появились. Следующие полчаса мальчики и девочки искали друг друга – когда весело, когда истерично, когда вдумчиво, когда бесшабашно. Но так и не понятно – нашли ли? Наверное, финал придется додумывать самому – и в балете, и в собственной жизни.


Комментарии

Комментирование запрещено.