i Арт-группа "Квадрат"
Опавшие «пылинки»

Опавшие «пылинки»

Леонид Диденко

Апрель 24, 2011 

В Музее Книги ВГУ представил свою новую книгу воронежский философ Владимир Варава. Сборник философских афоризмов «Пылинки», по словам автора, должен продемонстрировать способ мыслить по-русски. И мыслить о «русском»: Боге, Бытии, вере, смерти и сексе. По мнению коллег, Варава продолжает традицию, заложенную Василием Розановым.

Профессор Владимир Варава – как бы не единственный сегодня в Воронеже «публичный философ». Он довольно часто выступает с открытыми лекциям, издает книги (не учебные или академические, а для «широкого круга интересующихся»), публикуется в разных изданиях. По его инициативе создан этико-философский семинар имени Платонова, который, правда, собирается гораздо реже, чем хотелось бы. Варава заявляет о себе как о человеке, который не только изучает и преподает свой предмет, но занимается самостоятельным философским творчеством. Впрочем, по его мнению, человек в жизни ничем кроме философии не занимается. Профессионал в этом смысле от профана отличается тем, что владеет соответствующей терминологией и лучше знаком с историй вопроса.

Варава – принципиально «несистемный» философ. Он полагает, что создать «описание всего» не в силах человека. Любая система, хоть кантианская, хоть соловьевская, неизбежно упрощает мир и человека, неизбежно оказывается неполной. Поэтому некий промежуточный итог своих размышлений Владимир Варава написал в виде сборника философских афоризмов. Название «Пылинки» автор объясняет довольно сложно. Он полагает, что вся «западная философия» имеет в своей основе метафору «атома» – первоэлемента, который можно обнаружить, описать, объяснить. Его самого и «все». Варавина «пылинка» близка к «атому», но не ровна ему. Она не описываема рационально, она не отделена от «всего остального»: «Мир уже был бы невообразимой тайной и чудом, даже если бы в нем была хотя бы одна пылинка и больше бы не было ничего». Философ пытается здесь провести границу между философией как «технологией мышления» (западной) и философией ценностей и смыслов (по Вараве, «русской»): «Истина – это только что, никакое не Как, только что, что, что, за которым – зачем, зачем, зачем, а не как. Истина должна быть безответной, можно только вопрошать о ней, но не у нее».

«Владимир Варава продолжает традицию русской философии и стилистически, и способом выбора и постановки философских задач, – полагает его коллега, доктор философских наук Александр Арапов, – появление такой книги особенно отрадно сейчас, когда большинство философов заняты либо интерпретациями предшественников, либо филологизмом». Автор «Пылинок» известен как философ православного и консервативного толка, однако из сборника, отчасти автобиографичного, видно, что его убеждения достались ему «через горнило сомнений» и, более того, регулярно испытываются на прочность – и самой жизнью, и добросовестной мыслью, не привыкшей уходить от проблем и вопросов: «Господи, ведь никогда, ничего не кончится! Как я об этом раньше-то не догадывался, поведя столько дней в пустыне собственного безумия. Ведь ничего не кончится, потому что все есть. Есть все. Все просто уже есть. И куда ему кончится и исчезнуть? Ему просто некуда кончится и исчезнуть, потому что оно уже просто есть». Лично у меня человек, понимающий что, «правда не в том, что есть что-то тленное, а что-то нетленное. Все тленно и нетленно одновременно, в зависимости от времени года и состояния суток», получает весьма солидный кредит доверия.

Жанр философской максимы довольно почтенен – ему отдали должное мыслители далеких друг от друга эпох, стран, языков. Собственно, для многих наших современников философия и сводится к сборнику афоризмов, где салонные шутки галантного века перемешаны с отточенными формулами, в которых сконцентрированы десятилетия мыслительного труда. Прочитать «Пылинки» таким образом не удастся, хотя начинать чтение можно с любой страницы. Как пояснил автор, он пытался «поймать момент рождения мысли». В результате получилось довольно тяжелое для восприятия произведение – его афоризмы и миниатюры, как правило, не блещут «отделкой», стилем и требуют от читателя ответного усилия. Варава полагает, что работает в одном жанре с Фридрихом Ницше и Василием Розановым. Пожалуй, ницшеанские мотивы у православного философа не слишком часты, но легко узнаваемы: «Гроздья пыли, комки пыли, кажется, что грязь беспросветно покроет мир. Но нет, слабый блеск алмаза уже слепит взор. Просыпайтесь, стремящиеся смотреть на солнце». А с автором «Уединенного» и «Опавших листьев» его роднит многое. Может быть, тот самый «русский» способ философствования. «Никто не умирает для себя, все умирают для других», – Варава. «»Я умру» – это вовсе не тó, что «он умрет». С «я умру» сливается (однокачественно) только … умрет; даже чудовищнее: п. ч. я грешный. Да, вот в чем дело: для всего мира я тоже – «он умрет», и тоже – «ничего». Каждый человек только для себя «я». Для всех он – «он». Вот великое solo. Как же при этом не зареветь с отчаянием», – Розанов. Пожалуй, при недоброжелательном отношении воронежского философа можно назвать розановским эпигоном. Вот кто из них написал: «Все убегающее, ускользающее неодолимо влечет нас. Так в любви и в литературе. Неужели так – в истине? Боже, неужели так и в религии, где «Бога никогда же никто видел»?»

Тема смерти, ее непознаваемости, и в тоже временя необоримости осознавать ее и как-то к ней относиться – одна из центральных в творчестве Варавы. В «Пылинках» философ обращается к ней постоянно: в то время, когда книга готовилась к печати, ее автору довелось похоронить отца. Однако и подобное испытание становится для философа вопросом, требующим осмысления. И выводы, к которым пришел Владимир Варава, вероятно, будут ценны для многих: «Пасха – это не после гроба, это до и вне гроба. Пасхальную радость постоянно портят загробным царством. Пасха – это радикальное снятие смерти в первом лице, «загробка» – это что ни на есть смерть в первом лице, ставшая вот такой пустотой и бессмысленной вечной жизнью. Пасха – это и есть торжество Вечной Жизни, но не за гробом, а вообще, по-преимуществу».


Комментарии

Комментирование запрещено.