i Арт-группа "Квадрат"
Джазовая утопия

Джазовая утопия

Леонид Диденко

Ноябрь 19, 2010 

Пожалуй, самое сильное впечатление на «Джазовой провинции» производят джемы – совместные импровизации нескольких коллективов-участников. На сцене собирается до двух дюжин музыкантов с самыми разнообразными инструментами – и неведомым неспециалисту образом создают общее музыкальное полотно. Пожалуй, в джемах больше всего проявляется, если так можно выразиться, идеология джаза. В политических терминах ее, пожалуй, можно назвать анархо-либерализмом: сотрудничество свободных, самостоятельных людей, лишенное какого-либо принуждения и даже централизованного планирования. Если судить по массовым импровизациям участников «Провинции», джаз – самое больше приближение к утопии, какого только удавалось достичь людям.

За четыре дня «больших» концертов фестиваля (а были еще и малые, концерты-сателлиты в местных клубах) его президент Леонид Винцкевич не упустил ни одной возможности устроить на сцене кучу-малу. В конце каждого вечера на сцене собирались практически все участники концертной программы, к которым присоединялись только что приехавшие или уже почти опоздавшие на свой поезд музыканты.

Собственно, некоторые коллективы тоже собирались спонтанно, на время фестивального тура (в этом году он занял больше двух месяцев). Тот же JP Project самого Винцкевича, или команда из двух шведов, норвежца и датчанина, представленных как квартет Каллердаля-Кйолби. В джазбэнде часто нет лидера: в том же скандинавском квартете полюсами притяжения выступают поочередно все его участники. И даже сам патриарх Винцкевич не доминирует в своем коллективе. Другое дело звездный саксофонист Эрик Мариенталь или колоритная афрофранцузская певица Шенгетай, здесь все очевидно: солист и группа сопровождения. Эрик вполне бы справился и один, а Шенгетай могла выступать и под минусовую фонограмму – изменилось бы немногое. Но когда они выходят на общую сцену с другими участниками фестиваля, становится ясно – они настоящие джазмены.

Лично для меня непостижимо, как большая группа музыкантов, играющих одновременно, может обходиться без дирижера со шпицрутеном. Тем более, что они изначально не знают, что они будут играть: как сложится и что получится. И ведь получается, и как! Калейдоскоп впечатлений из разных фестивальных джемов: диалоги альт-саксофона Николая Винцкевича и тенор-саксофона Эрика Мариенталя, словно разговор друзей, случайно встретившихся на многолюдной площади (эффект многолюдства умело и ненавязчиво создавали все остальные музыканты), парад гитаристов практически со всего света, клавишное волшебство Фабиана Каллердаля и Леонида Винцкевича.

Поражает не только спонтанная слаженность игры, но и умение передавать эстафетную палочку: за время джема практически каждый музыкант успевал побывать солистом, которого поддерживают все остальные, каждый сумел побывать фронтменом, а потом вовремя и ненавязчиво уйти на задний план. Звезда с мировым именем может передать свой инструмент коллеге-провинциалу и дать ему самовыразиться, и сама в это время будет приплясывать в глубине сцены и прищелкивать пальцами в такт. Во время одного из джемов мое внимание привлек разговор между двумя басистами, Кипом Ридом из JP Project и Мортеном Анкарфельдом, соратником Мэдса Кйолби. Американец играл, а датчанин стоял рядом без инструмента и что-то говорил на ухо коллеге. Тот улыбался, кивал, коротко отвечал, а потом снял с себя гитару и передал Мортену. По-комсомольски так: предлагаешь – делай.

Подумалось: а ведь всему остальному человечеству такие умения: работать сообща, слаженно и бесконфликтно, вовремя передавать инициативу лучшим, которые, однако, не будут ей злоупотреблять, совместно создавать нечто ценное и вместе радоваться успеху – в основном не удаются. Несмотря на обилие дирижеров с палочками и подробнейших инструкций: что и как. А может быть – именно из-за них. Если и есть на свете что-то близкое к воплощенной утопии (коммунизму, стране праведных) – так это джем-сейшены хороших джазменов. Вероятно, бывают и другие (скажем, церковный хор), но, джазмены могут рассказывать об этом на понятном современному горожанину языке.

И еще одно наблюдение, пожалуй, очень важное для понимания природы джаза. Практически все участники фестиваля очень зрелищны. Иногда видно, что музыкант придумал себе образ и тщательно его придерживается: например, Фабиан Каллердаль, явно тщательно ухаживает за своей бородой, старая добиться эффекта максимальной нечесанности, и наверняка ему пришлось поискать по секондхендам нелепые зеленые кроссовки. Или британский патриарх джаза Джордж Хастлам с его образом пожилого джеймсбонда, удалившегося в деревню растить капусту, но еще могущего тряхнуть из похожего на ракетную установку баритон-саксофона. Больше всего, понятно, о сценическом образе заботиться Шенгетай, с ее сложными прическами и вызывающем платьем («чернокожая гейша-чебурашка», как выразился один из зрителей). Впрочем, я имел удовольствие видеть Шенгетай на репетиции, без сценического костюма в колготках, длинном грубом свитере и ушанке – зрелище было не менее яркое. Но большинство джазменов даже на сцену одеваются небрежно и случайно. И красивыми в журнальном смысле людьми их не назовешь, хотя, как правило, они в неплохой спортивной форме, профессия обязывает: нужно иметь мощные легкие, чтобы управиться с саксофоном и сильные руки, чтобы жонглировать контрабасом. Взгляды к ним, даже и вне сцены притягивает особая джазовая харизма, заключающая в себе достоинство мастера, профессионала и внимательное чуткое отношение к миру и людям, событиям и переменам. Да, такие люди могут построить коммунизм для себя – и немного для нас, на «Джазовой провинции».


Комментарии

Комментирование запрещено.