i Арт-группа "Квадрат"
Музыка из миксера

Музыка из миксера

Июль 21, 2010 

В качестве отчета – статья Евгении Глуховцевой с портала Parere.ru

Один – в строгом полосатом костюме он выглядит как Рэт Батлер из «Унесенных ветром» – играет на духовых и поет, местами переходя на шальной речитатив. Другой – с внешностью безумного студента европейского университета – играет на гитаре и подпевает своему напарнику. Третий – барабанщик, похожий на серьезного ученого в очках – ровно, неровно, нервно и спокойно играет на барабанах, хватая в процессе лежащие рядом с ним тарелки, колокольчики и железяки, бьет ими об установку, звенит и гремит ими, отшвыривает в сторону и продолжает играть. 17 апреля немецкая группа «Baby Bonk» сыграла в Воронеже джаз – вывернутый наизнанку.

Метод, с помощью которого немецкая группа «Baby Bonk» общается со зрителями, можно сравнить с своеобразным музыкальным «контрастным душем». Начав было ублажать слух зрителей нежными звуками джаза с успокаивающим вплетением «не слышны в саду даже шорохи..», они вдруг резко переходят на бешено-отрывистые ритмы, создаваемые авангардно-непослушными голосами духовых, ударных и гитары. В одной песне музыканты играют этно-джаз, в другой исполняют дружелюбно-сонное регги, а перед третьей говорят зрителям: «Ваву Bonk gonna rock you!» и начинают играть что-то в стиле пьяного ска-рока. «Танцевать!» – с ударением на «а» просят они зрителей, но зрители стесняются танцевать, зато в конце долго аплодируют музыкантам стоя. В общем, очередная авангардно-джазовая премьера в Воронеже удалась на славу.

Того, кто играл на духовых, зовут Мартин Клингеберг, в процессе исполнения он любит начать что-то рассказывать в ритм музыке спокойным вкрадчивым голосом и постепенно перейти на истеричные выкрики, которым соответствует грозно-безумное выражение лица. В это время гитарист Калле Калима, осторожно подкрадываясь к стойке с нотами, извлекает из своего инструмента сложные звуки, а барабанщик Михаэль Грейнер завершает окончательный ритм-рисунок всей композиции. Перед концертом мы поговорили с ними о музыке – джазовой, классической, плохой, хорошей и, кончено, о музыке «Baby Bonk».

Вы когда-нибудь еще выступали перед русской публикой?

Мартин Клингеберг: Два дня назад мы уже выступили в Ростове-на-Дону. Но там была совершенно иная ситуация, и концерт в Воронеже для нас нечто особенное. Как нам сказали, сюда придет несколько другая публика – гораздо больше молодых людей, что для нас очень радостно.

А в Ростове какая была публика?

Мартин Клингеберг: Руссиян мафия (смеется). Это был ночной клуб гостиницы и клуб недешевый, поэтому, я так понимаю, там были люди весьма обеспеченные. Хотя было и немного студентов-германистов.

Вас анонсировали как группу, которая смело смешивает в своей музыке совершенно противоположные стили. Так было с самого начала или такой стиль сформировался постепенно?

Михаэль Грейнер: Можно сказать, что мы все трое – профессионалы, которые играют в самых разных стилях, но сошлись мы воедино просто потому, что существует какая-то энергия, которая нас объединяет. Может быть, ее можно уподобить гравитации, благодаря которой любой самый тяжелый шар будет падать на землю. Так и нас свело друг с другом.

Мартин Клингеберг: Я думаю, что в этом случае я могу говорить за всех нас троих: мы музыканты, которые всегда имели отношения к джазу, но мы никогда не были в числе тех, кто слушает некоторые джазовые композиции и просто их воспроизводит. Для нас музыка всегда была своего рода отношением к миру, а когда это так, то ты воспринимаешь самые разные тенденции, в том числе самые различные музыкальные направления, и перерабатываешь, смешиваешь их.

А какой ингредиент в этот «коктейль» нельзя добавить?

Михаэль Грейнер: В принципе, существует всего два вида музыки: хорошая и плохая. Это может относиться к любому музыкальному направлению. И если музыка настоящая, если к ней серьезно относятся и ее серьезно исполняют, то нельзя сказать, что какое-то стилистическое направление в не может быть использовано.

А классическую музыку вы применяли? Например, русскую классическую?

Калле Калима: Разумеется, такие имена, как Прокофьев, Шостакович, Стравинский присутствуют среди тех, кто оказывает на нас воздействие. Чайковский тоже, хотя этот композитор сейчас воспринимается как романтик. Я сам очень люблю и фольклорную русскую музыку. Мы называем нашу музыку музыкой «bonk» и уподобляем стиль нашей работы работе миксера, куда входят самые разнообразные ингредиенты, а выходит однообразная масса. Но если мы говорим, что вы можете найти в нашей музыке элементы, в том числе русской классической музыки, то это не будут прямые цитаты из какого-то произведения русских композиторов. Это будет что-то нами переработанное, и в нашей музыке оно находит достаточно зримое воплощение, которое слушатели могут сами отыскать.

Мартин Клингеберг : Если мы даже возьмем блюз и русскую фольклорную музыку, то они все равно по своему духовному наполнению будут родственны друг другу. Поэтому получается некий новый продукт, где, может быть, только на одну секундочку блеснет то, что было изначальным элементом. Но, тем не менее, это все равно будет заметно.

Почему критики относят ваше творчество к школе немецких эксцентриков?

Калле Калима: Я думаю, что это связано с тем, что мы никогда не приглашаем музыкальных критиков на наши вечеринки. И они, наверное, придерживаются мнения, что нам самим с собой хорошо.

Чего ждете от воронежской публики сегодня, какой реакции?

Калле Калима: Танцевать!

http://parere.ru/actualno/show/73

Фотографии Алёны Ануфриевой, с порталов 36on.ru и  Parere.ru




Комментарии

Комментирование запрещено.