i Арт-группа "Квадрат"
Три мудреца в одном джазу

Три мудреца в одном джазу

Леонид Диденко

Апрель 28, 2010 

17 апреля в воронежском Доме актера сообразили на троих музыканты берлинского «Baby Bonk». По моим наблюдениям, половина публики пришла «на джаз», а другая половина на концерт современной электронной музыки. Пожалуй, и те, и другие получили желаемое – и еще многое сверх того…

Почему-то все виденные мною немецкие джазмены (впрочем, не так много я их и видел) подчеркивают «фриковость» своего сценического облика. «Baby Bonk» – это человек с трубой, одетый в костюм, больше всего напоминающей пижаму, но с вычурным сине-лиловым галстуком, мешковатый и неухоженный студент с гитарой и работяга-гастарбайтер в кепке за ударной установкой. Как рассказали мне позже, трубач Мартин Клингеберг «по основному месту работу» пишет и играет музыку для пьес берлинских театров, ударник Михаэль Гринер преподает в джазовом колледже, третий, самый молодой участник, горячий финский парень Калле Калима – считается одним из лучших гитаристов своего поколения и участвует во множестве европейских музыкальных проектов (для российского турне он нашел окно между гастролями в Мексике и в Южной Корее). А еще они больше десяти лет играют втроем, в команде, название которой можно перевести как «детская мясорубка для плюшевых медвежат» («Baby Bonk»).

Что именно играют – на этот счет нет единого мнения ни среди слушателей, ни среди европейских музыкальных критиков. «Что такое Baby Bonk? Это игристый коктейль из фанка, джаза и поп-музыки. Это отношение к жизни. Это философия. А может, это просто увлекательный концерт в исполнении смелых и стильных парней», – лукаво уходит от определений Radio Eins. «Площадные клоунады, резкие политические заявления, легкая непристойность, гламурный образ, неприличные гитарные соло, хорошо отыгранное сумасшествие и простодушное веселье… Открыв для себя Baby Bonk, вы просто обязаны пересмотреть свои представления о музыке, или навести порядок в домашней фонотеке», – отзываются о команде джазовые журналы.

В Воронеж «бэбибонки» попали благодаря немецкому культурному центру имени Гете. Как пояснил координатор культурных программ центра Василий Кузнецов, одна из целей фонда – познакомить Россию с современным искусством Германии. Для этого проводятся выставки, кинофестивали, видеинсталляции и мастер-классы современного танца. «Насколько репрезентативны Baby Bonk для современной музыкальной жизни Германии? – перевел для себя мой невнятный вопрос Василий Кузнецов, – думаю, типичными их назвать нельзя…»

Если сравнивать с отечественным аналогами, шоу «Baby Bonk» близко к эксцентричному театру «АукцЫона». Мартин ведет себя на сцене как клоун-канатоходец. Оставаясь на месте, он кажется танцующим в стойке фехтовальщика и его духовые инструменты выглядят опасным оружием. Кстати, вы когда-нибудь видели, как можно петь в жерло трубы? Меланхоличный Михаэль на заднем плане подчеркивает стремительность фронтмена, однако его палочки и кисточки порхают как бабочки и (время от времени) жалят как шершни.

Однако первое отделение оставило меня довольно равнодушным: кого сейчас удивишь эксцентрикой и смешением стилей? Сегодня много кто умеет создавать хаос и развлекать себя и других бесконечным калейдоскопом: сейчас стеклышки легли так, потом эдак, потом еще как-нибудь. И лишь потом за бесконечными переменами начинаешь различать очертания собственного космоса группы. Это не очень уютный космос, близкий современному горожанину: нервный, хрупкий, в нем слишком много экспрессии, слишком много тревоги и нет очевидного смысла. Но – другого у нас пока нет. И Baby Bonk демонстрируют, может, не самый лучший, но, несомненно, достойный вариант жизни, центр которой – мастерство, любопытство и чувство юмора. Эдакий музыкальный Грегори Хаус.

Полагаю, лучше избежать перечисления музыкальных стилей и приемов, которые используют «бэбибонки» – он будет длинный, но не создаст никакого представления о изощренном звуковом салате из множества продуманных компонентов. С джазом его роднит разве что непредсказуемость – никогда не угадаешь, что придет этим парням в голову в следующую секунду: в мягкую, убаюкивающую колыбельную «Колыбельную» неожиданно вплетаются жутковатые звуки, напоминающие о ведьмах на помеле и бугимене, царапающем дверь, после чего взрывается оглушительная драм-бомба, изощренная дуэль солистов переходит дружные африканские плясовые (композиция «Холодная Африка» – очень может быть, что ее авторы думали про Россию, хотя сами они говорят, что про глобальное потепление).

«Именно так и должна звучать современная электронная музыка, – сообщил мне знакомый воронежский музыкант, встреченных в фойе Дома актера после концерта, – она должна рождаться в руках, а примочки нужны для того, чтобы помогать музыкантам реализовать свои возможности. Но чаще, увы, бывает наоборот – примочки оказываются на первом месте, а работа исполнителя сводится к тому, чтобы нажимать на кнопки и запускать программы».

Кстати, до сих пор наш город в орбиту акций центра Гете не попадал. «Я проезжал мимо воронежского театра оперы, очевидно, «главного» театра в городе, и обратил внимание на рекламные растяжки: Ирина Аллегрова, «Любэ» и еще несколько подобных, – поделился наблюдением Василий Кузнецов, – наверное, это не потому, что в Воронеже нет своих музыкантов и актеров. Просто зрителя для современного искусства нужно создавать. И это происходит, в регионах появляются центры современного танца, галереи, и – площадки для интеллектуальной музыки».


Комментарии

Комментирование запрещено.