i Арт-группа "Квадрат"
Материи без мистерии

Материи без мистерии

Евгения Глуховцева

Ноябрь 21, 2008 

29 октября в галерее Х.Л.А.М. состоялось открытие персональной выставки Ирины Затуловской, художницы, чьи работы находятся в Третьяковской галерее, Русском музее, Московском музее современного искусства, и в ряде музеев европейских стран. Экспозиция «Платон. Платонов и Мандельштам» посвящена писателям, чьи имена связаны с Воронежем.
Круг вопросов чаще всего задаваемых журналистами художнице Ирине Затуловской, нередко вертится вокруг необычных материалов, на которых пишет художница. Еще бы – тут вам и куски железа, и неотесанные деревяшки, и обломки мебели, и старинные зеркала. Задаются соответствующие вопросы: «А почему кусок железа?», «А для чего деревяшки?», «А откуда обломки мебели?» Я тоже свято верила в эти вопросы, и надеялась на необыкновенные, таинственные и даже мистические ответы.
Например, думала я, спрошу:
- Случалось такое, что материал, на котором вы писали, диктовал свою волю и в корне менял вашу задумку?
А Ирина ответит:
- О да, помнится, нашла я как-то на улице дверцу от шкафа. И решила, что непременно на ней должен быть изображен портрет поэта Велимира Хлебникова. Но сколько я не билась, дверца магическим способом действовала на меня, и ничего кроме Введенского не получалось. А потом я узнала, что шкаф-то принадлежал внучатой племяннице Введенского.
Однако вышло совсем наоборот:
Я спросила что-то похожее:
- В вещах, на которых вы пишете, вы видите их биографию и историю?
- Я стараюсь не вникать в их биографию. Конечно, мне важно, что это не просто прямоугольник, и веревка вот тут торчит. Но это не должно быть самоцелью, как мне кажется.
Кто-то другой спросил:
- Железо и дерево – это такие грубые материалы, вам, не кажется, что они какие-то неженские?
- Не знаю. Для меня главное в них – твердые поверхности.
Так и было. Сначала я растерялась. От чего стала разглядывать картины. От этого же перестала въедливо всматриваться в то, из чего сделаны «полотна». А потом все стало на свои места. Не в деревяшках и зеркалах дело, и не в месте, где их находит художница (а находит она их на мусорках, и почем-то представился заголовок в какой-нибудь газете: «Затуловская находит свои «холсты» на помойке!»). Не в этом коварном, упрямо старающемся перетянуть на себя смыслы материале дело. В другом.
«Другое» определил Сергей Горшков: «Я был на экскурсии в Академии Художеств в Вене. Один из преподавателей там не заставлял рисовать голых женщин, чтобы они походили на самих себя. Традиция заключалась в другом – чтобы с помощью условных обозначений, которыми располагает изобразительное искусство, то есть цвета, линии, формы, тона, передать те ощущения и чувства, которые исходят от изображаемой натуры, предмета или пейзажа. Потому что художник может сделать гиперреалистическое произведение, которое потрясет. А может изобразить условный значок, пару линий, которые непонятным образом тоже потрясают, хотя и выглядят в глазах зрителей примитивными»
В какой-то момент родными и милыми показались эти нелепые, простые, где-то смущенные, а где-то даже любопытно высматривающие образы. Разноцветными и бегущими стали эти слова, буквы, буковки. Вот идут дети, а вместе с ними шагает время. «Дети – это время» – гласит название. «Дети – это время» – шепчут идущие по металлическому листу родители и дети. Дети – в красном, родители – в синем, а буквы между ними сопровождают их, как верные собачки на прогулке.
Вот доска, а на ней нарисованы часы и написано: «Уж до чего шероховато время». И неровным характером своим, бугристой внешностью эта доска лишь помогает изображению шероховатого, непредсказуемого времени из стихотворения Мандельштама. «Как изобразить время? – комментирует Ирина, – Ведь это неизобразимая вещь, по сути. Я много раз пыталась, и здесь, пусть через слово, мне это удалось».
Вот прячутся незаметные, строгие, суровые солдатики в глубине зала, изображенные на маленькой, округлой сверху деревяшке. Не только ли ради них я сюда пришла?
Впрочем, мистических ответов мы все же дождались. На вопрос «Какая картина в этой экспозиции вам далась тяжелее всего?», Ирина показала на «полотно» с изображением синеватого Мандельштама, рядом с которым нарисованы три чуть менее синеватые рожицы – картина под названием «Мандельштам и армяне». «Он все время в профиль поворачивался к армянам, – говорит Затуловская, – Просто битву я с ним вела». А еще сказала одни раз, между делом: «Про этот кусок железа Ваня Горшков сказал: «Непонятно, где тут вмешательство художника, а где железо само по себе». И вот это интересно, это и есть мистика».
Все же хорошо, что она есть, эта мистика. Без нее неспокойно.

И. Затуловская. «Из Мандельштама: уж до чего шероховато время». 2008 И. Затуловская. «Осип Мандельштам и армяне». 2008 И. Затуловская. «Солдатики». 2008


Комментарии

2 комментария на “Материи без мистерии”

  1. alex on Ноябрь 22nd, 2008 1:08

    Да, Женя, хорошо вы написали. Действительно: поэзия – это полезная правда. Или так: поэзия – это реальность, а реальность – это мираж.
    И всё это о работах Ирины Затуловской.

  2. ira on Ноябрь 22nd, 2008 1:14

    Евгения, спасибо за «верных собачек на прогулке», за «синеватые рожицы» и за сам тон вашей статьи.