i Арт-группа "Квадрат"

Интервью. «Новая газета» в Воронеже, № 14 Р, 29.02.2008

Май 3, 2008 

Дирижировать эмоциями. Вплоть до дыхания

52,42 КБ

- Картина не на стене – картина у зрителя в голове, – говорит Камбалин, после чего в моем сознании возникает… желтая подводная лодка: в мультфильме с одноименным названием герой произносит фразу: «Это все у нас в голове». И моя субмарина плывет, постепенно превращаясь в странный символ нашей провинциальной художественной жизни. Действительно, не является ли культурная жизнь Воронежа этой желтой подводной лодкой, и куда она сейчас плывет? Обо всем этом – в беседе с воронежским художником Евгением Камбалиным.

- Можешь оценить, изменился ли за последнее десятилетие художественный вкус воронежцев? Становится ли больше людей, способных понять настоящую живопись?
- Девяносто процентов людей по-прежнему слушают поп-музыку, покупают «поп-живопись» и т.д. Но ситуация все ж меняется, потому что постепенно появилась новая прослойка воронежцев. Это люди, которые хотя покупать картины не просто для украшения интерьера, а как предмет искусства. И даже – как предмет инвестиций. Некоторые состоятельные граждане теперь обзаводятся консультантами. Появление таких галерей как «Х.Л.А.М.» только подтверждает, что мы движемся в нужном направлении, и постепенно формируется рынок современной живописи. В конце девяностых в Воронеже никому в голову бы не пришло открыть «Х.Л.А.М.» или «Иллюзион», или «Золотую черепаху». Потому что не было ни денег, ни желания, ни рынка, ни потребителя.

- Естественно, что культурные процессы в Москве и Санкт-Петербурге идут интенсивнее, чем в регионах. И все же – что остается для Воронежа, вообще для провинции? Чем наши художники могут быть интереснее столичных?
- Да, в культурном соперничестве с Москвой и Санкт-Петербургом Воронеж, как и любая провинция, проигрывает. Явно, что мы не скажем ничего нового в реализме, потому что в Москве и Питере существуют целые академии и школы. У нас пока мало средств и потребителей для актуального искусства (называемого еще социальным). Однако из нашего чернозема тоже люди интересные «произрастают». Все, что формируется на некоммерческой основе – находится не в таких жестких финансовых рамках, как в Москве. Вот липецкий художник Виктор Сорокин, который, закончив Академию в столице и будучи крепким реалистом, уехал в Елец. И прожив там дальше всю жизнь, говорил, что стал художником только благодаря тому, что уехал из Москвы.

- Что происходит с молодыми воронежскими художниками сегодня?
- Сейчас формируется целая генерация молодых художников, которые живут только этой профессией, не размениваясь на дизайн, рекламу и тому подобные вещи. Они не ставят себе задачу заработать деньги во что бы то ни стало. Образно выражаясь, у таких людей есть ничем не заменяемая потребность краски положить. Симулировать внутреннее состояние настоящего художника совершенно невозможно. Все, кто пытается таким образом себя обманывать, в конце концов уходят из профессии в какие-то смежные области.

- То есть истинные художники не стараются вписаться в систему?
- Да, это точно. Не стараются вписаться в систему, стать успешными, заработать имя. И, наверное, вот это не вписывание в систему сохранит их от многих кризисов. С другой стороны, художник может работать и внутри системы, но вот как он с ней взаимодействует – уже другой вопрос. Например, Сергей Горшков, находясь в ней, не изменяет себе, потому что он Художник. Обладая определенным стержнем, он существует как автономная станция, независящая от законов системы.

- Тебе заказывают портреты?
- Не заказывают. Как художник-экспрессионист я не могу писать «красивые» портреты. Мне нужен в картине нерв. Не могу, например, следовать штампам в том роде, например, что ребенка всегда надо рисовать милым. Когда я делал портрет своей племянницы Саши, сколько слез было пролито моими мамой и сестрой, мол, зачем ты ребенка уродуешь в живописи?. А сейчас они говорят, что это одна из моих лучших и красивых картин. Вот здесь нельзя совершенно никого слушать. У меня портреты один необычнее другого. И я ничего не могу сделать. И порой даже, когда что-то красивое выходит, возникает вопрос – не наврал ли я себе, изобразив, например, просто симпатичную девушку красивой.

- И все же, есть ли для тебя границы «искажения» действительности? Нужны ли они вообще?
- Нет, абсолютно никаких. Если ты себе скажешь, что, например, этого мальчика нельзя рисовать с такими большими ушами, ты проиграешь самому себе. Будешь сам с собой неискренним.

- В твоих работах цвет занимает важнейшее место. Бывает такое, что картина в процессе написания кардинально меняет свой цвет?
- А у меня по-другому и не бывает. Обычно я очень долго работаю над картиной, потому что мне нравится наблюдать за тем, куда она меня заведет. Я могу предполагать одно, а работа, в конце концов, своими путями приводит к совершенно противоположному результату. Я не приемлю для себя написания быстрых картин. За исключением портретов, которые рисуешь быстро на таких перформансах, как «Тело неопознано – жизнь продолжается».
(Перформанс – акции, производимые художниками перед зрителями. Объектом творчества становится не создаваемое художником произведение, а он сам, и главным оказывается не результат его работы (картина, скульптура и т.п.), а процесс этой работы. – Прим. автора)

- На что рассчитаны такие акции помимо эпатажа?
- В современном искусстве происходит переориентация с произведения на процесс. Этот процесс сиюминутен, рассчитан на эмоции зрителя. И зритель сегодня хочет принимать активное участие в таком действии, он хочет быть творцом наравне с художником. Перформансы рассчитаны именно на это.

- Планируешь еще участвовать в таких мероприятиях?
- Нет, сейчас мне хочется заниматься спокойными и более глубокими вещами. На это будет рассчитан мой следующий проект под рабочим названием «Русский Тибет», который я реализую с арт-группой «Квадрат» – выставка моих картин, написанная по впечатлениям от пребывания на Соловках. Здесь будет эпатаж не на уровне внешнего действия, а тот, который будет возникать у зрителя в голове. Хочется не кричать, а тихо нашептывать, при этом сохраняя нерв и накал, как на китайских картинах. Другими словами, мне сейчас не нравится истерика. Цель выставки «Русский Тибет» – показать грань между миром реальным и нереальным, бодрствованием и сном, действительностью и миражом. При этом надо организовать выставку так, чтобы человек попал в этот сон, мираж. Чтобы он оказался на этой нужной нам границе и балансировал на ней сам, без нашей помощи.

- Как ты намерен добиться того, чтобы зритель начал «балансировать» на этой границе?
- Задача художника сегодня – дирижировать эмоциями. Вплоть до дыхания. Поэтому на выставке должно работать все – цвет стены, освещение, даже то, как организаторы заставили зрителя двигаться – в одном направлении или в другом, замирая у каждой картины или пробегая вдоль стены, не останавливаясь взглядом ни на одной работе. То, к чему мы стремимся, проповедовал Антонин Арто в «Театре жестокости», где он тотально воздействовал всеми средствами на чувства зрителей. Это то, что для меня сейчас важно, интересно, и чем нужно заниматься. Задача современного художника «поместить» зрителей туда, где он находился сам – на границу между реальным и нереальным. А потом уже зритель сам выберет, шагнуть ли ему туда или повернуть обратно.
Дирижер – очень удачный пример для описания работы современного художника. Он не просто демонстрирует свою работу, он еще вовлекает в нее зрителя. И так же, как играет не дирижер, а музыканты – эмоцию может родить только зритель. Картина не на стене, картина у тебя в голове. Сейчас зритель – это творец наравне с художником. Такова, на мой взгляд, идея современного искусства.

- «Картина, которую хвалят больше, чем десять процентов публики, подлежит сожжению» – говорил Бернард Шоу. Как можешь прокомментировать это высказывание?
- То, что мои картины хвалят, мне и нравится и не нравится одновременно. На эту тему художник Алексей Загородных как-то сказал замечательную фразу: «Настоящим художником ты становишься тогда, когда тебя начинают ругать». То есть, чтобы ругать начали, это еще нужно заслужить. Все еще впереди.

Беседовала Евгения Глуховцева.
Фото Дмитрия Большакова.

Справка
Евгений Камбалин – воронежский художник. Живописец, работает преимущественно в экспрессивной манере, организатор перформансов. Закончил Воронежское художественное училище, в 1993-2001 гг. работал в мастерской художника Алексея Загородных. Персональные выставки проходили в Воронеже, Самаре, Москве и др. городах.


Комментарии

Комментирование запрещено.